Луч фонарика натыкается на ползающего по низко висящей петле кабеля паука, отбрасывающего увеличенную тень на стену, по которой он крадётся как монстр в одном из тех старых фильмов о насекомых, которые стали гигантскими под воздействием радиации.

Пёс без помощи фонарика прокладывает себе путь между осколками стекла. В таких насыщенных запахами местах большинство собак плелись бы от одного запаха к другому, уткнувшись носом в пол. Но эта держит голову высоко, настороженно.

В северной части большой комнаты находятся три двери, ведущие в три офиса, на каждой есть окошко. Две двери закрыты, одна приоткрыта.

Через щель между третьей дверью и косяком видно пульсирующий жёлтый свет.

Криспин остановился, а пёс нет. После некоторого колебания мальчик следует за животным в освещённую комнату.

Между двумя группами толстых свечей — три слева, три справа — мужчина, которому скоро должно стукнуть тридцать, сидит, прислонившись к стене, ноги выпрямлены.

Его остекленевшие глаза смотрят, но не видят. Рот открыт, но он уже произнёс все слова, которые был рождён говорить.

Рядом с трио свечек лежит закопчённая ложка. Рядом с ложкой находится пластиковый пакет, из которого высыпается белый порошок. На его коленях лежит опорожнённый шприц для подкожных инъекций.

Правый рукав его клетчатой рубашки закатан выше локтя, где через прокол лучше течёт кровь. Очевидно, у него были некоторые проблемы с поиском вены.

Криспин не боится находиться в присутствии мёртвого человека. Недавно он был свидетелем намного худших вещей.

С чёткой целью, больше по-человечески, чем по-собачьи, пёс идет к рюкзаку, проходя за свечками, зажимает один из ремней между зубами и оттаскивает от трупа.